Упражнения. Питание. Диеты. Тренировки. Спорт

Сергей Хусаинов: Мутко спрашивал, как работать с судьями. Сергей Хусаинов: "Я погибал три раза"

Серге́й Григо́рьевич Хусаи́нов , при рождении Раши́д Рахмату́ллович Хусаи́нов (18 июля , Москва) - советский и российский футбольный арбитр , в прошлом футболист , защитник . Арбитр международной категории.

Ранняя карьера

Армия

В 1972 году Хусаинова призвали в ряды вооруженных сил СССР . Поначалу его оставили в Москве, штаб его дивизии находился на Симоновском валу , недалеко от Таганки. По прибытию в часть Хусаинов заявлял, что ничего делать не умеет, в руках лишь клюшку держал. Вскоре его отправили на полгода в Прибалтику , где он учился на повара. С Прибалтики Сергей начал писать письма в Москву, где просил вытащить его из части, что очень хочет играть в футбол. Одно из писем через военную цензуру до Москвы дошло, после чего и пришел запрос на солдата Хусаинова. Но в его части ответили, что среди служащих нету такого, и отправили его в спортроту ПрибВО, за которую он играл на первенстве области. В 1974 году был демобилизован.

Футбольная карьера

Отслужив в армии, Хусаинов устроился на завод имени Лихачёва , где работал контролером ОТК, а после окончания рабочего дня играл в футбол на первенство ЗИЛа. После окончания сезона 1974 года на встрече с болельщиками Виктор Маслов объявили, что двое футболистов вместе с командой московского «Торпедо» отправятся на всесоюзный сбор в Адлер . Однако на том сборе Хусаинов не подошёл торпедовцам, после чего в начале 1975 года его пригласили в Махачкалу - играть за местное «Динамо », которое выступало во Второй лиге . Вместе с клубом из Дагестана прошёл всю предсезонку. В состав динамовцев Махачкалы попадал редко, по словам Хусаинова, он был молод, а в команде, которой руководил Гаджи Гаджиев , чаще ставку делали на более возрастных игроков. Летом 1975 года, после окончания первого круга сезона, Хусаинов покинул клуб.

Обучение и работа в вузе

Покушения

18 февраля 2003 года, возле своего дома, что находится на 4-й Парковой улице, Хусаинов был избит неизвестными, которые бейсбольными битами нанесли ему многочисленные телесные повреждения. Проведя один день в больнице, Хусаинов был выписан из неё . После этого случая Хусаинов обратился за помощью не в милицию, а в организацию «Альфа-террор». Её сотрудники встретились с представителями определённых структур, которые стояли за этим нападением, после переговоров они решили, что их пути больше не будут пересекаться .

Личная жизнь

С первой своей будущей женой фигуристкой Мариной их познакомил друг детства. В 1988-м, возвращаясь из Южной Кореи с предолимпийского Кубка президента, по приезде домой обнаружил пустую квартиру. Причина развода была в постоянных сборах и перелетах Сергея. От первой жены у него осталось две дочки Юлия (1980) и Елена (1984), которые остались жить с мамой. После развода Сергей долго еще был холостяком. Сейчас у него любимая жена Людмила и долгожданный сын Дмитрий (2006).

Урожденному Рашиду Рахматулловичу объяснили: чтобы преподавать на кафедре, нужно вступить в коммунистическую партию и желательно сменить имя, однако это состоялось лишь после переговоров с отцом. Рашид родился 18 июля - в день Сергия Радонежского , именно в честь этого решил взять это имя. В 1988 году принял православие .

Напишите отзыв о статье "Хусаинов, Сергей Григорьевич"

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Хусаинов, Сергей Григорьевич

– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.
– Иди, Балага приехал.
Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.
Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.
– Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, – говорил он. – Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.
И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.
Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.
Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.
– Федору Ивановичу! – сказал он, кланяясь.
– Здорово, брат. – Ну вот и он.
– Здравствуй, ваше сиятельство, – сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.
– Я тебе говорю, Балага, – сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, – любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?
– Как посол приказал, на ваших на зверьях, – сказал Балага.
– Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?
– Как зарежешь, на чем поедем? – сказал Балага, подмигивая.
– Ну, я тебе морду разобью, ты не шути! – вдруг, выкатив глаза, крикнул Анатоль.
– Что ж шутить, – посмеиваясь сказал ямщик. – Разве я для своих господ пожалею? Что мочи скакать будет лошадям, то и ехать будем.
– А! – сказал Анатоль. – Ну садись.
– Что ж, садись! – сказал Долохов.
– Постою, Федор Иванович.
– Садись, врешь, пей, – сказал Анатоль и налил ему большой стакан мадеры. Глаза ямщика засветились на вино. Отказываясь для приличия, он выпил и отерся шелковым красным платком, который лежал у него в шапке.
– Что ж, когда ехать то, ваше сиятельство?
– Да вот… (Анатоль посмотрел на часы) сейчас и ехать. Смотри же, Балага. А? Поспеешь?
– Да как выезд – счастлив ли будет, а то отчего же не поспеть? – сказал Балага. – Доставляли же в Тверь, в семь часов поспевали. Помнишь небось, ваше сиятельство.
– Ты знаешь ли, на Рожество из Твери я раз ехал, – сказал Анатоль с улыбкой воспоминания, обращаясь к Макарину, который во все глаза умиленно смотрел на Курагина. – Ты веришь ли, Макарка, что дух захватывало, как мы летели. Въехали в обоз, через два воза перескочили. А?
– Уж лошади ж были! – продолжал рассказ Балага. – Я тогда молодых пристяжных к каурому запрег, – обратился он к Долохову, – так веришь ли, Федор Иваныч, 60 верст звери летели; держать нельзя, руки закоченели, мороз был. Бросил вожжи, держи, мол, ваше сиятельство, сам, так в сани и повалился. Так ведь не то что погонять, до места держать нельзя. В три часа донесли черти. Издохла левая только.

Анатоль вышел из комнаты и через несколько минут вернулся в подпоясанной серебряным ремнем шубке и собольей шапке, молодцовато надетой на бекрень и очень шедшей к его красивому лицу. Поглядевшись в зеркало и в той самой позе, которую он взял перед зеркалом, став перед Долоховым, он взял стакан вина.
– Ну, Федя, прощай, спасибо за всё, прощай, – сказал Анатоль. – Ну, товарищи, друзья… он задумался… – молодости… моей, прощайте, – обратился он к Макарину и другим.
Несмотря на то, что все они ехали с ним, Анатоль видимо хотел сделать что то трогательное и торжественное из этого обращения к товарищам. Он говорил медленным, громким голосом и выставив грудь покачивал одной ногой. – Все возьмите стаканы; и ты, Балага. Ну, товарищи, друзья молодости моей, покутили мы, пожили, покутили. А? Теперь, когда свидимся? за границу уеду. Пожили, прощай, ребята. За здоровье! Ура!.. – сказал он, выпил свой стакан и хлопнул его об землю.

Экс-арбитр ФИФА и бывший глава судейского корпуса Сергей Хусаинов рассказал «Советскому спорту» об основных проблемах его нынешних коллег и объяснил, почему арбитры ошибаются в матчах с участием «Спартака» и «Ростова».

- Что ни тур, судейские скандалы, почему так?
- Все дело в том, как люди попали в список действующих арбитров, которые допущены к судейству чемпионата России. Кто-то же их отбирал, рекомендовал, утверждал! Но люди, которые утверждали, остаются в тени - серые кардиналы, на виду был только руководитель Валентин Иванов . А это история длинная и она началась задолго до того, как на футбольном поле появились Кирилл Левников и Сергей Иванов .

История в тему. Когда я был руководителем, ко мне обратились из одного футбольного округа с просьбой пролоббировать арбитра: «Мы имеем вот такую сумму денег». - «Сумму оставьте себе, утверждать я его не буду - он три матча во второй лиге провел».

Но когда на следующий день начался исполком и я продиктовал список судей, слово взял Владимир Алешин: «А что, у нас больше арбитров нет?» И тут человек из того самого футбольного округа: «Есть, но Хусаинов против». Алешин: «Давайте включим!» И я понял - деньги, которые я не взял, ушли другому.

Нынешний судейский корпус сформирован по принципу «свой - чужой». Талантливому молодому арбитру без связей туда не пробиться. Валентин Иванов неплохо понимает футбол, но по характеру - слабый, не арбитр.

Руководство судейским корпусом у нас - ручное, карманное.

- Теперь и.о. руководителя департамента судейства и инспектирования - Алексей Николаев!
- Алексей не отбирал нынешних судей. Кто его самого назначает на матчи? Какая-то «подпольная» комиссия. Она существует, работает. Мое мнение - больше должен работать Карасев , он кандидат номер один на чемпионат мира 2018 года. Когда его отправили домой с Евро-2016, меня спросили: «Плохо отработал?» - «Нет, просто нужно исполнять волю вышестоящей организации, одной высокой квалификации мало».

Дайте Карасеву самые сложные матчи, где же ему еще руку набивать? Вот недавно была показательная встреча «Локомотив» - ЦСКА. У профессионалов есть вопросы. У штрафной ЦСКА фол, и тут же еще один. Карасев свистит, но мяч отодвигает от штрафной на место первого нарушения правил. Но это же не верно, надо судить по последнему фолу.

Но это так, придирки, а в целом-то Карасев провел матч достойно! Вот и назначайте его, руководствуясь чисто спортивной логикой. Нет, у нас конъюнктура.

Алексей Николаев судит последний год, а он, говорят, в работе арбитра - самый «хлебный», коллеги отдают ему матчи, на которых можно заработать. Это так?
- По-разному бывает. Да, такая негласная практика существует, но только для тех, кто особо приближен к комиссии по назначениям.

- Получается, кого ни назначь руководителем, толку мало, раз давно сложились товарно-денежные отношения?
- Совершенно верно! Я в свое время ввел компьютерную систему назначения, беспристрастная программа! Устранил комиссию по назначению. Анохину лететь во Владикавказ на матч «Алания» - «Ротор». В перерыве сослался на слабость здоровья, не вышел на второй тайм. Оказывается, он должен был «Ротору», Рохус Шох потом мне об этом рассказал.

Помните, Розетти пришел? Он сразу сказал: «Спаллетти - один из лучших тренеров мира». Дал сигнал подчиненным судить «Зенит» как надо.

- Кого больше среди часто ошибающихся российских судей - тех, кто пристрастен или же неквалифицированных?
- Есть и те, и другие. Класс команд в премьер-лиге выровнялся. При игре примерно равных команд малейшая судейская ошибка вызывает бурную реакцию.

- Кто, по-вашему, пристрастен?
- Сергей Иванов , матч «Зенит» - «Спартак». Любой начинающий арбитр увидел был, что нарушение со стороны Кришито было. Начинается расчет в голове: «Вторая желтая, придется удалять». Это же не просто ошибка!

Раньше была такая практика - влияние судей на результаты начиналось обычно со второго круга. А в этом сезоне - с первого же тура. «Спартак» оторвался, это как так? А мы, два клуба-гиганта? Включили судейский фактор, чтобы тормознуть и клубы-гиганты догнали.

С «Ростовом» тоже - матч в Грозном. Судит Матюнин , сын, его двигает московская федерация. «Ростов» в порядке. Гацкан входит в штрафную, пробрасывает мяч на ход, Уциев толкает его в спину, Гацкан падает, а как тут устоять? Матюнин - симуляция, вторая желтая и красная карточка. Зачем ты это делаешь? Да, в Грозном тяжело судить, но ты откажись до игры.

Мы помним крылатую фразу «Судья продажная». А откуда ее автор знает про продажность? Получается, имел право так сказать. Или президент ЦСКА говорит про Иванова-старшего: «Он бы в гробу перевернулся». Получается, президент что-то знает? А судьи дают ему право так говорить.

Николай Роганов

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Хусаинов, некогда первый арбитр России, пропал. И только слухи летели - мол, весь в долгах. Скрывается - то ли от кредиторов, то ли от следствия. Номера заблокированы, следы заметены.

Мы его отыскали. Сидели около стадиона "Динамо", говорили обо всем. Услышали такое, что и поверить трудно.

А начали со сборной. В смутные времена начала девяностых менялись в ней и тренеры, и игроки, и врачи. Оставался лишь администратор - Сергей Хусаинов, с которым и приключилась одна невероятная история семнадцать лет назад…

Вспоминаю старт отборочного цикла осенью 1992-го - и сам не верю, что такое могло происходить, - рассказал Хусаинов. - У сборной не было технического спонсора. С Adidas контракт закончился, новый не подписан. А в октябре - первый матч с Исландией. Играть не в чем. Решили, что молодежка и национальная сборная выйдут в адидасовских футболках, оставшихся от прежнего контракта. Эмблему заклеили вручную. Моя двоюродная сестра - швея-мотористка - нашила российские флажки, которые я велел купить на Белорусском вокзале Саше Гребневу. Он в те времена был в РФС завскладом и параллельно администратором молодежки.

А потом стал тренером юношеской сборной?

Это уже в середине 90-х... А тогда, в октябре 1992-го, подкачала погода. Холодно, снег выпал. Подогрева нигде нет. У нас для ребят - ни перчаток, ни подтрусников. Что делать? Но я нашел выход.

Звоню приятелю в ГАИ, объясняю ситуацию. Он со склада привез парадные белые перчатки. Жене говорю: "Точно знаю, где-то в Перове есть трикотажная фабрика". Она по справочнику отыскала адрес. Выяснила, что там делают женские рейтузы. Заказали комплект на две команды. Готово все было в день матча молодежной сборной. Продираюсь по пробкам на своей машине из Лужников в Перово, оттуда - на "Динамо", где играет молодежка. Приезжаю за полчаса до начала матча! Рейтузы обрезали, - пошли как подтрусники.

Футболисты сборной России на отборочный матч вышли в милицейских перчатках и женских рейтузах?!

Такой был уровень обеспечения сборной. Но главная песня - с мячами. Поле в снегу, поэтому играли красными мячами, тоже оставшимися от Adidas. После матча молодежки говорю Гребневу: "Давай мне их - сразу отвезу в Лужники". Тот руками разводит: "Мячей нет. Мы их судьям подарили". - "А завтра чем играть?" - "На складе остались, утром принесу". Гребнев обещал быть часов в одиннадцать. Но ни в это время не появился, ни в два, ни в пять. А матч - в семь. Уже наши на разминку вышли, Гребнева нет. Судьи белым мячом играть отказываются - на снегу его почти не видно. Тукманов в панике: "Ломай дверь на складе!" "Как ее сломаешь, - говорю, - она ж бронированная".

Чем закончилось?

Стою у восьмого подъезда "Лужников" - где обычно заходят команды. Ровно в семь часов заявляется Гребнев. Бежит на склад за мячами. Матч начался с небольшим опозданием. К счастью, наши выиграли - 1:0. А меня за то, что мячи вовремя не обеспечил, оштрафовали на 500 долларов.

Давно о вас ничего не слышно. Чем занимаетесь?

Охраняю кукурузу.

Жду предложений. Создавал собственную академию, хотел помочь талантливым мальчишкам получить футбольное образование. Я же двенадцать лет преподавал на кафедре футбола в институте физкультуры.

Только вот завершилась ваша работа в академии скверно.

Получил по шее. Директора шести московских школ стали жаловаться, что Хусаинов занимается грабежом. Переманивает детей.

Не переманивали?

Конечно, нет. Я всего-навсего объявил набор. Родителям показывал, в каких условиях мальчишки будут жить. Но потом люди, которые давали деньги на академию, сказали: "Сергей Григорьевич, спасибо. Достаточно". - "Как же так? А дети, родители?" - "Хватит…"

В какой момент начались проблемы?

После покушения на меня в 2003-м. Инвесторы перепугались и быстро свернули финансирование. Но бросать все на полпути не хотелось. И я вкладывал свои деньги. Набирал кредиты в банке, занимал у друзей. Сейчас весь в долгах.

250 тысяч долларов. Надеюсь, скоро смогу со всеми рассчитаться. Появились новые партнеры, которых заинтересовал мой проект. Да и другой бизнес вот-вот пойдет. Чувствую, все налаживается. Жизнь перевернулась в 2006-м. Я в третий раз женился, обвенчался. В тот же год родился сын Димка. У меня ведь еще два внука. Смотрю, как пацаны растут, - и радуюсь.

Чему научили события последних лет?

Начинать дело нужно, только если имеешь стопроцентные финансовые гарантии. Нельзя полагаться на дружбу и обещания.

Как на вас напали?

В полдвенадцатого вечера подъехал к дому. Машину оставил на парковке. Закрывая ворота, обратил внимание на двух парней. Возился с замком, и вдруг что-то заставило обернуться. Если б не это, бейсбольная бита попала бы точно в затылок. А так успел закрыться портфелем, набитым документами. Удары посыпались один за другим.

Вам прежде угрожали?

Были звонки от директоров футбольных школ, которым не понравилась конкуренция. Бывало, звонят: "Ты уже и из Орла берешь ребят?" - "А что?" - "Это наша территория". Потом привозят парня из Владивостока. Опять директор недоволен. Говорю: "Откуда хочу - оттуда беру". - "Ладно, мы тебя предупредили".

Есть у меня подозрения и насчет бывшей супруги. Дай бог, если ошибаюсь. Но совпадений достаточно. И она могла быть замешана. Например, как-то говорит: "Напиши генеральную доверенность на все имущество" - "Зачем?" - "Мало ли что может с тобой случиться". Ладно, написал. А к моменту окончания срока доверенности - то самое нападение. Потом в мою квартиру вписала свою дочь от предыдущего брака и внучку, - еще до того, как затеяли развод. Были и другие моменты…

Вы тогда и в "Альфу-террор" обращались?

Потому что милиция не пыталась ничего расследовать. Я назвал фамилии людей, которые мне угрожали по телефону. Принес распечатку звонков на мобильный. Остались у меня и бита, и даже клок волос, который сорвал вместе с шапкой у одного из нападавших. Но эти вещдоки следователей не заинтересовали. Тогда попросил о помощи "Альфу-террор". Они решили вопрос, - чтоб повторения не было.

Сколько раз вы могли погибнуть?

Кроме этого случая - дважды. Как-то ночью попал в аварию на Садовом кольце. Был подшофе, сморило за рулем. Когда открыл глаза, увидел, что лечу в лоб "Икарусу", до которого оставалось метров пятнадцать. Резко вывернул, снес остановку и врезался в угол дома. Выбрался через правую дверь своих "Жигулей". Приехали гаишники: "Неужели жив? Везучий какой. В рубашке родился". Следом история в Краснодаре…

После матча "Колос" - "Зенит"?

Да. За пару дней до этого наша сборная обыграла греков - 3:0. В Краснодаре инспектор матча Бубукин говорит: надо бы проставиться за победу. Спустился в кафе около гостиницы, купил пару бутылок шампанского. А на следующий вечер снова заглянул туда. Причем Бубукин предлагал кого-то из помощников отправить, но я решил пойти сам.

Так что же произошло?

Сгубила потеря концентрации. Все было так хорошо, что я расслабился. Накануне, когда расплачивался в этом кафе, засветил бумажник с долларами. У меня с собой была премия, полученная в сборной. Остальное - дело техники. Работали явно по наводке. Едва вышел из кафе с пакетами, как двое взяли под руки. Приставили что-то к спине: "Тихо! В машину!" Посадили в "жигуль". Врезали так, что потерял сознание. Когда очухался, почувствовал во рту какую-то острую дрянь.

В смысле?

Потом врачи сказали, что мне в рот вставили специальную звездочку - чтоб не задохнулся, пока был в отключке. Пришел в себя и слышу: "Что с ним будем делать?" - "Да выкинем на дороге. Не надо убивать". Обыскали напоследок еще раз. Кроме денег забрали паспорт. Сняли золотой браслет, который из Турции привез Ваня Вишневский, и цепочку с мусульманским полумесяцем. В районе новостройки автомобиль притормозил. Волоком оттащили к стене. Все это время я притворялся, будто без сознания. Когда открыл глаза, увидел отъезжающую машину.

Номер запомнили?

Откуда? Темно было, а фары выключены. Под утро доплелся до гостиницы. Руководство "Колоса" договорилось, чтобы в самолет пустили без паспорта. В Москве Толстых говорит: "Пиши бумагу". Отвечаю: "Зачем? Клуб ни при чем. Обычная бытовуха".

Бандитов нашли?

Нет, конечно. Время спустя судил я в Сочи. Вышли из гостиницы с администратором "Жемчужины". Тут его какой-то мужик окликнул. Потом меня подозвал: "Ты судья Хусаинов?" - "Да". - "Извини, брат, что в Краснодаре так получилось…"

Вы вспомнили Вишневского. Внезапно умершего в 39 лет.

Мы подружились, когда он еще в "Днепре" играл. Затем подписал контракт с "Фенербахче". Когда я судил в Стамбуле, бывал у него в гостях. Весь город Ваню знал. В какую лавку с ним ни зайдешь, сразу: "Вишня! Вишня!" Закончив играть, он стал в "Днепре" помощником Бернда Штанге. Однажды приехал в Москву. Посидели в ресторане, с девушкой познакомились. Я тогда жил один. Рванули ко мне. Ваня с барышней уединился. Из комнаты выходит мрачный. "Что случилось?" Он лишь рукой махнул. Девушку выпроводили. Снова спрашиваю: "Ваня, что?" - "Беда. Был на обследовании в Германии, сказали - рак кожи. Оперировать поздно". Никакого секса у них не получилось - первый признак, что с организмом проблемы. А знаете, с чего все началось?

Году в 88-м в бане обнаружил, что исчезла родинка в области паха. Ваня бегом к врачу. Тот спрашивает: "Болит?" - "Нет" - "Ну и забудь". Позже оказалось, что родинка рассосалась - и образовались раковые клетки. Месяц Ваня жил у меня. Каждый день возил его в онкоцентр на Каширке. Химия не помогла. Вернулся в Днепропетровск и вскоре умер.

ВОР В ЗАКОНЕ

Был знаменитый скандал в Израиле, когда вашу судейскую бригаду отстранили от работы на матче Кубка УЕФА. Это стоило вам международной карьеры. Вы проводили частное расследование - кто вас подставил?

Кто-то из своих. Если задним числом анализировать, было много знаков, чтоб насторожиться. Перед этой поездкой судил матч "Черноморец" - "Ротор". Со мной в Новороссийск летел вор в законе. В самолете говорит: "Серега, велено передать тебе деньги. "Черноморец" должен выиграть". "Это уж как получится", - отвечаю. Денег не беру. Сыграли 1:1. После игры ужин в ресторане, живая музыка. Кто-то из местных спрашивает: "Какая твоя любимая песня?" - "Миллион алых роз". На сцене объявляют: "Сейчас для нашего гостя из Москвы, уважаемого арбитра Сергея Хусаинова прозвучит песня Аллы Пугачевой". Спели и спели. Неожиданно слышу: "А эта песня - тоже для нашего гостя, арбитра из Москвы". И врубают: "Убили негра". Пока сидели, эту дурь прокрутили раз двадцать.

Этот же авторитет потом возвращался одним рейсом со мной в Москву. Снова уговаривал взять деньги. Я ни в какую. Отвел Господь. Я не соблазнился. А купюры, думаю, были меченые. В общем, люди поняли, что в России меня скомпрометировать не удастся. Вот и подстроили скандал в Израиле.

Кому ж вы так насолили?

Как руководитель Коллегии футбольных судей, я был неугоден многим. Например, тому же Толстых: я восстал против беспредела, который он учинил с Чеботаревым.

Кстати, кто бил Чеботарева в динамовской раздевалке?

Врач Багдасарян... Да и для Колоскова в какой-то момент я стал костью в горле. Я знал, что из денег, которые национальным федерациям ежегодно перечисляют ФИФА и УЕФА, определенный процент должен выделяться на содержание судейского корпуса. Но суммы эти до нас не доходили. Плюс Колосков считал, что именно я организовал "письмо четырнадцати" в сборной.

Обижен на меня был и Шкловский, который раньше возглавлял Ассоциацию футбольных арбитров. Колосков его на дух не переносил, просил не подпускать Шкловского к работе. А тот пытался окольными путями подобраться к судейской власти. Мог ли Эдуард Исаакович иметь отношение к израильской истории? Теоретически - да, тем более что в этой стране у него знакомых немало. В любом случае странно, что крайним оказался только я. Хусаинова сразу убрали, а вся моя бригада - Мартынов, Гинзбург и Эрзиманов - продолжала в России судить.

Тогда же вы бросили пить?

Да. Уже десять лет - ни капли. Хотя, честно говоря, завязал по другой причине. Из-за матери. Она плакала. Переживала, что много пью. Все это осталось в прошлой жизни. Как и судейство. Правда, летом снова взял свисток. Пригласили поработать на юбилейном матче Черенкова и Хидиятуллина. Романцев удивился: "Ты в таком порядке, что и сегодня высшую лигу можешь судить!" - "Олег, забыл, что мы ровесники?"

Жизнь дарила вам чудесные встречи.

Одну сразу вспоминаю. Как я продолжил дело Тофика Бахрамова.

Который напорол в финале чемпионата-66 Англия - Германия?

Тофик ошибся. Физически не мог разглядеть отскок мяча и - не угадал. Королева после матча вручала арбитрам золотые свистки. Бахрамов подошел к Латышеву, члену судейского комитета ФИФА: "Я правильно поступил?" - "Ты поступил в пользу королевы…"

А в 1991-м англичане организовали товарищеский матч с немцами. Пригласили советскую бригаду - Алексея Спирина, Вадика Жука и меня. В самолете мы увидели Сан Саныча Калягина и Евгения Евстигнеева. Они летели на съемки. В Ил-86 небольшой лифт для стюардов - мы встали в эту кабинку и накатили по 50 грамм. Уже в Лондоне говорим человеку из английской федерации футбола: дескать, два великих наших артиста приехали, нужны билеты.

Англичане передали Евстигнееву конверт: "Это VIP-места. На стадионе вас будут кормить и поить бесплатно. Во сколько подать автомобиль к отелю?"

На стадионе пересеклись?

Идем к судейской, слышим: "Ребя-я-та, айда к нам!" Евстигнеев и Калягин немного навеселе, с английскими шарфами. А на пороге судейской еще одна встреча. Подошел переводчик, который помогал нашей сборной на чемпионате мира-66. Рядом какой-то мужик. Представился менеджером "Тоттенхэма", сказал, что интересуется Цвейбой. Я начал расписывать - мол, Ахрик техничный, тактически грамотный. Менеджер прервал: "У него нос разбит?" Оказывается, если у центрального защитника не сломан нос, всерьез в Англии его не воспринимают.

Или вот как-то судил юношеский чемпионат мира в Австралии. На улице у отеля встречаю пару - старичок в шортах под ручку с дамой. Видит на моем пиджаке эмблему FIFA, подходит: "Ты откуда?" - "Из Москвы". - "О, Россия, Москва… Хомич?" - "Да!" - "Бесков?" - "Да". - "Я в 1945-м судил матч "Арсенала" с вашим "Динамо". Думаю: откуда ты взялся, в Австралии-то? Почему именно в этот день проходил мимо "Хилтона"?

ВОДКА НЕ КОНЧАЕТСЯ

Вы, кажется, организовывали тренерам стажировки за границей?

Я в хороших отношениях с итальянцами, и в 1997-м повез 25 наших тренеров смотреть два клуба, "Ювентус" и "Милан". По приезде добавились еще три команды - "Парма", "Фиорентина" и "Аталанта".

Что запомнилось?

В "Фиорентине" потряс Малезани. Наши рты пооткрывали, когда тренера увидели - рваные джинсы, рубаха навыпуск. Он же дизайнер по профессии. А у "Аталанты" - лучшая футбольная академия в Италии. Помню, стоит на бровке дедуля. Нам шепнули - это, мол, лучший селекционер Италии. Видит насквозь. Даже миланские мальчишки мечтают попасть к нему в академию.

Потому что в "Милане" или "Интере" они будут ждать, пока сдуется кто-то из великих. А в "Аталанте" сезон отыграл - и к тебе пойдут предложения.

А кто-нибудь из наших тренеров вот так - насквозь - видел?

Вот вам история, которую никто не знает. Про Горлуковича. Лобановский решил после Олимпиады-88 взять его в сборную. В Киеве играли с австрийцами. А Петрашевский, бывший селекционер Лобановского, работал в "Локомотиве". Звонит: "Васильич, не приглашайте Горлуковича". - "Почему?" - "Не в форме. Мы его после Олимпиады дней десять не могли найти". Лобановский отвечает: ничего страшного, молодой человек проходит медные трубы. Вы присылайте, а мы с ним поговорим.

В курсе, что был за разговор?

Сам Горлукович мне пересказал. Лобановский задал единственный вопрос: "Знаешь, где сейчас Элькьер играет?" - "Нет". - "Нигде. Все думают, что водка однажды закончится, а она никак не кончается. Уж сколько поколений ушло из-за нее. Она живет, а люди - уходят. Ты понял?" Горлукович после этого так играл, что его немцы купили.

Но пить не бросил. В той же Германии язык учил в пивнушках, как сам говорил.

Значит, дано ему было. Как Брайтнеру, знаменитому немецкому защитнику с бородищей. Всех подбивал на гульбу, сам пил, словно лошадь. Наутро свеженький, а остальные - еле ползают.

Вы же тоже поддавали прилично.

Первый раз прикоснулся к водке в армии. Командир приказал: "Пей!" Стакан до дна. А когда стал арбитром, тут уж приходилось выпивать. Иначе никак. "Я не пью". - "Надо. Обидимся". И понеслось - по чуть-чуть. До игры, после. Дальше по линии сборной начал встречать зарубежных судей - как их расположить? Организовывал хороший стол.

Могу рассказать про громкий скандал с шубами и судьей Ньето в Киеве. Ситуация щекотливая. Человек и рад бы взять - а вдруг сообщат в Женеву те, кто подносит? Ньето позвонил в УЕФА. Киевское "Динамо" дисквалифицировали. Через год проходил семинар УЕФА в Севилье. Собрались рефери топ-класса. Спрашиваем: "Ребята, как относитесь к тому, что произошло в Киеве?" Поднялся Мументалер: "Это исключительно проблема Ньето. Или вы думаете, что нам ничего не предлагают? Но мы выходим на поле и работаем. В УЕФА по любому поводу не "стучим".

Отличная тема - что в ваши времена предлагали судьям.

Давным-давно встречал в Москве шотландца Уортона, руководителя судейского комитета ФИФА. Сели в ресторанчике. Уортон рассказал, как приехал в Мадрид судить "Реал". Ему до матча вручили шикарные золотые часы. И добавили: "Это вам. Если в игре все сложится удачно, будет подарок и для вашей жены". Я раскрыл рот, а шотландец продолжил: "Трижды я судил "Реал", и трижды у меня были только мужские часы".

Ньето после киевской эпопеи стал изгоем среди судей?

Вообще стал изгоем в обществе. Белая ворона.

Принимая заграничных арбитров, золотые часы вручали?

Было другое. Приезжает бригада судей. Встречаю их как положено. Главный говорит: "Сергей, я давно в разводе. Мне так хочется русскую женщину!" Вопросов нет, отвечаю. Но после игры. Тот машет руками: "Да не волнуйся, отсужу как надо! Я тебе гарантирую!"

Вы просили помочь?

Нет. Главное - чтоб не мешал играть.

И отправились вы искать русскую женщину?

В голове вертится: где ее взять-то?! Сказал водителю, тот посмеялся: "Григорьич, не волнуйся. Сгоняю на Тверскую, минутное дело".

Как прошел матч?

Нормально, хоть соперник был серьезный. После игры арбитр печально смотрит: "Ну, Сережа, что?" Отвечаю: не торопитесь выходить. Одевайтесь потихонечку. Тут дело вот в чем: по регламенту, едва матч заканчивается, соприкосновение делегата и судей завершается. Ужин необязательно проводить вместе, встречаются уже на завтраке.

Бригада оставалась в Москве?

Как правило. А в Лужниках тогда по-строили фантастическую сауну. Барная стоечка, бассейн неправильной формы с подсветкой… У судей глаза загорелись. Но возникла проблема: их четверо, а девочек привели трех. На резервного не хватило.

Обиделся?

Сказал ему: не грусти. Сейчас все исправим. Снова водителя отправил на Тверскую. Главный арбитр тем временем скрылся с девицей в комнате, потом выходят. Она шепчет: "Откуда его взял? Голодный, будто год до женщины не дотрагивался". Не год, отвечаю, - четыре! Концовка была, ребята, оригинальная.

В половине шестого утра - по коням. Потому что в девять завтрак - делегат выспался, ждет. Выруливаем через Саввинскую набережную - а там колонны заезжают в Лужники к торговым рядам! Автобусы, мешочники! Судья оторопел: "Сергей, что стряслось? Война?" Все, отвечаю, футбол закончился. Рынок начинается.

А через пару лет наша сборная играла в москве матч. Я на стадионе не был, смотрел по телевизору. На следующий день на работе встречаю Колоскова. Тяну руку: "Вячеслав Иваныч, с победой!" - "Ты что сделал с судьей?! С трапа сошел, первый вопрос - где Хусаинов?" Это с ним мы в шесть утра выезжали из Лужников…

Со знаменитым шведом Фредрикссоном, засудившим сборную СССР на двух чемпионатах мира, вы по баням не ездили?

Боже упаси. Видел его издалека - заторможенный какой-то. Не забыли момент на чемпионате мира-90 в матче с Аргентиной? Алейников бьет в пустые ворота. Марадона на ближней штанге выгребает мяч рукой. Фредрикссон молчит. В 1991 году приезжаю на судейский семинар в Рим, там этот эпизод крутили. Поднимаюсь с вопросом: "Как объяснить?! У арбитра - идеальная позиция!" - "No comment". Фредрикссон засудил нас в 1986-м и 1990-м, а в 1982-м нашей сборной досталось от испанца Ламо Кастильо. Годы спустя мы встретились, он был делегатом на моей игре.

А что было в 1982-м?

Кастильо судил матч Бразилия - СССР. Бразилец рукой перехватил мяч в штрафной - и ни отмашки бокового, ни свистка главного. Наши проиграли. И вот мы оказались с Кастильо за одним столиком. "Вас, - говорю, - в Союзе хорошо помнят". - "Знаю, на меня обижены. Но ты меня тоже пойми - Бразилия играет, Авеланж, президент ФИФА, на трибуне. Как назначать пенальти?!"

"ЧАЙКА" ЖИВКОВА

Взятки вам предлагали?

Я судил отборочный матч чемпионата мира-94 Швеция - Израиль. Выхожу на разминку. Подлетает человек из сборной Израиля, бывший наш из Кишинева: "Привет, Сергей. Ты же нас знаешь. Если что, полтинничек занесем…"

50 тысяч долларов?

Да. Но я в судейство пришел не для того, чтоб продаваться. Путь не для меня. В итоге шведы выиграли - 5:0. Причем я уже в первом тайме удалил израильтянина. Левый защитник, имея желтую, помчался к чужим воротам - и там внаглую рубанул соперника. Зачем?

Валерий Овчинников нам рассказывал: "Знаю лишь одного судью, который не брал, - Хусаинов".

Я прочитал - и сразу ему отзвонился: "Валер, спасибо". Он мне, между прочим, однажды выкатил "газель". В Нижнем же их собирают.

Не взяли?

Нет. А Овчинникову сказал: отправь машину в Арзамас-16, в храм Серафима Саровского. Им нужнее. "Ты одурел? Какой еще храм?!" Но отдал.

Вы там бывали?

Да. Ходил - и поражался. Там волшебный источник. У Николая II не было наследника. Обратился в Священный синод, патриарх ответил: "Матушке надо искупаться в источнике, где жил и молился Серафим Саровский". Николай все сделал. И у него родился сын. Я смотрю - там небольшие коттеджи по берегу реки. Мне рассказывают: "Вот домик Сахарова, вот - Курчатова…" Но я тех, кто меня сопровождал, тоже поразил.

Попросил, чтобы Овчинников за мной прислал "чайку". Когда-то на сборах в Болгарии он купил автомобиль Тодора Живкова. Говорю ядерщикам: "Как полагаете, какая машина ждет рефери ФИФА?" Те "чайку" увидели - обомлели.

Кроме израильтянина кто-нибудь еще вам деньги предлагал?

Предлагали люди из ЦСКА перед матчем со "Спартаком". Во времена Дадаханова. Но у меня был горький опыт - вызывали на Петровку в специальный отдел. Товарищи из Череповца хулиганили - якобы проводили контрольные матчи на сборах. Составляли ведомости. А таких игр вообще не было. Администратора поймали на растратах - а тот возьми, да ляпни: дал деньги судьям. Начали раскручивать. И меня выдернули: "Судили эту команду?" - "Ни разу!"

Как отказываться от денег?

Вот и следователь об этом спрашивал. Знаете, я не бессребреник. Хотите отблагодарить? Не вопрос, после матча - пожалуйста. Нет - ну и не надо. Я работал по совести и всегда буду. А то были инциденты с коллегами.

Расскажите.

Матч "Нефтчи" - "Днепр". Хозяев просто убивают, скандал на уровне Политбюро. Проходит время - квартиру главного судьи того матча профессионально грабят. Никого, понятно, не поймали. Потом я приезжаю в Баку, полунамеками выясняю: не отсюда ли руки растут? "Что же ты хотел? - отвечают мне. - Не можешь - не бери. Взял - делай. Не сделал - верни. А разговоры: "Я вам еще пригожусь" никому не нужны".

Тот судья взял от двух команд сразу?

Естественно. Мы, судьи, тешим себя надеждой - никто не будет знать. Да все будут! За рюмкой администратор расскажет: "Этому столько дали, тому - то-то выкатили…"

Помню еще случай. Назначили меня на матч "Арарат" - тбилисское "Динамо". Инспектор из Днепропетровска говорит: "Должен так отсудить, чтобы у хозяев перед следующим туром было прекрасное настроение". А в следующем туре "Арарат" принимал спартаковцев - главного конкурента "Днепра" за чемпионство. Улавливаете схему? Впрочем, тбилисцы тоже грешили. Звонят домой: "Сергей, спуститесь. Жду вас у подъезда". - "Кто это?" - "Тенгиз". - "Какой Тенгиз?" - "Администратор тбилисского "Динамо". Ладно, спускаюсь. Действительно стоит грузин, протягивает конверт. Я через неделю буду их судить, а уже ведут работу. Говорю: "Ничего не надо". Тот настаивает: "Возьми! Меня специально к тебе в Москву послали. Как назад вернусь?" - "Извини, не мои проблемы".

Так что же было в Ереване?

После первого тайма "Динамо" ведет - 1:0. Причем когда в штрафной мяч от пятки Сулаквелидзе рикошетит в руку Чивадзе, назначаю угловой. Весь стадион требует пенальти. В перерыве инспектор надрывается: "Сережа, предупреждал же! Я здесь для чего? Обеспечь результат". Думаю: "Ага, делать мне больше нечего - с вами связываться. Сужу что есть". По дороге к полю встречаю Чивадзе. Подмигивает: "Молодец, хорошо судишь". Но во втором тайме он нарвался на пенальти - тут рука была уже очевидная. Хотя Саша усмехнулся: "Что, поговорили с тобой в перерыве?" А в конце матча Кеташвили срубил игрока - снова 11-метровый. "Арарат" выиграл - 2:1. Тбилисцы сначала возмущались, но когда посмотрели запись, претензии сняли.

А вы, получается, своей линии как держались, так и продолжили.

Мой дядя-татарин рассказал: "Знаешь, чем татары заслужили уважение в России? Добывали пушнину, привозили в Китай-город на продажу. Сдавали оптом. Так за татарином даже не пересчитывали. Если сказал, что 150 шкурок, столько и будет. Не обманет". Вот и я старался, чтоб комар носа не подточил. Сочли нужным после игры отблагодарить - ваше дело.

Вас, татарина, ведь не Сергеем назвали?

Я - Рашид Рахматуллович. Мне когда-то объяснили: чтобы преподавать на кафедре, нужно вступить в партию и желательно сменить имя. Пошел к отцу: так и так, не обижайся. "Сынок, тебе решать". - "Спасибо, папа". Родился я 18 июля - в день Сергия Радонежского. Того не зная, взял имя по Божьему закону.

И веру сменили?

Сменил. Уже в сознательном возрасте. Рядом с моим домом на Таганке храм Сергия Радонежского. Однажды зашел, а священник меня узнал. 1988 год. Я тогда принял православную веру и покрестился.

До 23 лет вы отзывались на имя Рашид?

А потом знакомым объявили, что отныне вы - Сергей?

Да. Но не буду же всем рассказывать, как вам? Даже в этом году, когда исполнилось 55 лет, звонили бывшие студенты: "Рашид, поздравляем". И для родителей я навсегда остался Рашидом.

ОЛЬГА ДЛЯ СУДЬИ

Была драма - как вас отцепили от чемпионата мира-94.

Я входил в группу лучших европейских арбитров - поэтому моя работа в сборной не афишировалась. Совмещать-то нельзя. "Сдал" меня в УЕФА Левников, с которым мы конкурировали.

Но и Левников не попал на чемпионат мира.

А вдруг попал бы? Шанс-то сохранялся.

Как вы узнали, что это был именно он?

Проходила в Москве игра, дебютировал этот, стоматолог…

Он. Делегатом назначили Казарина. До этого он мне говорил: "Не представляешь, какое мучение - двигать русских арбитров. Про вас думают, что в голодный год своих детей кушаете, а по улицам медведи ходят". И вот на ужине я подбадриваю Мерка, советую судить смелее. А Казарин говорит: "Завтра встречаюсь с Колосковым. Будем говорить о тебе". После этого я отстать от него не мог, проводил до гостиницы: "Паоло, что случилось?" - "Есть информация, что ты работаешь в сборной". В конце концов Казарин раскололся, от кого информация.

Как с Левниковым после этого общались?

Нормально. У судей хуже, чем в Большом театре. Там, говорят, отлучаешься в туалет, потом бежишь на сцену, а в твоих балетках уже осколки стекла.

С людьми из КГБ сталкивались?

О, это смешная история. Году в 1986-м сборная Лобановского играла в Симферополе. Логофета пригласили переводчиком для судей. Игра в среду, бригада прилетела в понедельник. Во вторник утром вылет в Симферополь. Поехали все вместе в "Арбат", с нами кагэбэшник. Главный судья просится в туалет, мы с Логофетом провожаем. На обратном пути к судье подходит девочка, на хорошем английском просит закурить. Ну и слово за слово…

Танцы. Представилась Ольгой. Комитетчик напрягся: "Ребята, мы несем ответственность. А вдруг ЧП?" Но и нам перед игрой надо судью расположить!

Расположили?

Двинул наш сопровождающий к Ольге - прямым текстом у нее берет адрес и телефон. Предупреждает: "Машина будет ждать его у подъезда. И имейте в виду…"

Рассчитывался с девицей судья сам?

Сам. Его отправили, я поехал провожать Логофета домой. Было около четырех утра. Поднимаемся, звоним. Ждем, что его жена откроет. Но появляется мужик в трусах. Олегыч сразу протрезвел, насупился: "Не понял". Тут и выяснилось, что Логофет дома перепутал - по ошибке в соседний корпус привел.

И как арбитр провел встречу?

Забавно. Смотрю по телевизору игру, навес на Беланова. Мяч летел так, что достать его Игорь никак не мог. Зато стоял в чужой штрафной. Судья находился далеко от игрового эпизода, но осмелился назначить пенальти. Ха-ха. Можете представить? На следующий день пересеклись в Москве. Отвел бригаду в ресторан. Судья спрашивает: "Видел матч? Пенальти понравился?" Логофет меня толкает ногой под столом: "Ты ему правду скажи. Как арбитр арбитру".

Сказали?

Ага. "Да, - говорю, - пенальти понравился. Только его не было". Судья сразу тему сменил: "А можно Ольгу найти?" Логофет поразился - что ж с ним эта Ольга делала, что забыть не может?!

Потом встречались?

Однажды "Зенит" играл в Кубке УЕФА. Вдруг звонит питерский администратор: выручай, бригада летела через Москву, и ее на таможне задержали. Виз не было. Помчался я к пограничникам, все объясняю. Хорошо, говорят, забирай своих судей. Гляжу, они на железном диванчике разложили вещи, уже часа четыре маются. Главного узнаю - он был линейным в той самой бригаде, которую я привечал. Подхожу, говорю, что через два часа рейс в Питер. "Нет, мы домой". Тогда пришлось напомнить: "Ты меня забыл? "Арбат", Симферополь, Ольга…" Тот расплылся в улыбке: "Пошли, ребята! Это наш парень, я его знаю!"

Еще запомнился отборочный матч чемпионата Европы-92. Важно было выиграть на выезде, мы тогда Италию в группе обходили. Обслуживал встречу тот же самый судья. Я для него в Москве купил фоторужье. Звоню в гостиницу: "Подарок тебе захватил. Увидишь - обомлеешь. Перед игрой отдам". Заинтриговал. Назавтра смотрю - к судейской представитель принимающей федерации никого не подпускает. Сторожит.

Но он-то вам не помеха?

Вывернул из бутсы два винта, вставил острые шипы. С ней в руках иду к судейской - дескать, надо уточнить, можно ли играть в таких. Для меня главное было арбитра не подставить. А тут как раз бригада навстречу. "О, привет!" - "Заходи". - "Как тебе передать?" - "Да неси, чего там?!" И я прямо с коробкой - в судейскую.

Идет игра. В центре поля ерундовый момент - свисток. Штрафной в нашу сторону. Бышовец повернулся: "Сергей Григорьевич, это что?" - "Сейчас, - говорю, - будет самое интересное. Когда мяч подлетит к нашей штрафной - арбитр тут же свистнет. Будем бить уже мы". И точно. Классика судейства: это называется работа на статистику. А зачем норвежцам этот штрафной?

50 ГРАММ С САДЫРИНЫМ

Впервые конфликт игроков сборной и руководства вспыхнул на чемпионате мира-90 в Италии. Это было на ваших глазах?

Да. Первая серьезная разборка из-за денег. Но ребят можно было понять. Сидим на последнем матче - Дасаев, Демьяненко, Бессонов, Хидиятуллин и я. Подходит представитель фирмы, выпускавшей компьютеры. С ней у сборной был спонсорский контракт. "Почему так плохо играете? Мы же вам солидные деньги за выход из группы обещали! По сто тысяч каждому!" - "Какие сто тысяч? - изумился Дасаев. - Впервые слышу". Представляете, у нас в федерации даже не удосужились донести эту информацию до игроков!

Не догадываетесь? Чтоб самим по-тихому деньги поделить. Еще на команду давали десять компьютеров стоимостью 60 тысяч долларов. Вот ребята и взбунтовались. Отказывались уезжать из Чокко, пока не заплатят деньги.

Как отреагировал Лобановский?

Был на стороне футболистов. Предложил: "Давайте в Киев позвоню - там найдут деньги и рассчитаются. А федерация потом все вернет". Но поднялся Хидиятуллин: "При чем здесь Киев? Пусть федерация платит. Деньги у нее есть". Симонян, руководитель делегации, в панике звонит в Спорткомитет: "Что делать?" Оттуда единственный вопрос: "Если команда не улетит, сколько платить за простой самолета?" Оказалось, намного дороже, чем рассчитаться с футболистами. Только после этого заплатили.

Говорят, "письмо четырнадцати" было написано вашей рукой…

Глупости. Для меня оно стало такой же неожиданностью, как для всех.

Приятель Шалимова, один из помощников Тарпищева. Претензии ребят по форме Reebok понять можно. Когда Кирьяков получил майку, то радостно сообщил мне: "Григорьич, трусы не выдавай". Потому что майка была ему ниже колена. И вот в афинской раздевалке после поражения от греков Шалимов спрашивает Колоскова: "Откуда взялся Reebok?" Тот объясняет: "Это наш технический спонсор. Соглашение с Reebok подписал я, а от лица команды - Садырин". Пал Федорыч промолчал. Но в гостинице после ужина сказал Шалимову: "Клянусь, я ничего не подписывал!" На что Игорь ответил: "Пал Федорыч, это надо было при всех в раздевалке сказать, а не сейчас".

От поездки со сборной на чемпионат мира-94 вас сразу отстранили?

Я узнал обо всем последним! До этого занимался вопросами формы, виз и прочим. Но что-то меня насторожило. Решил у Симоняна все выяснить. Тот отослал к Колоскову, который сказал: "Вы никуда не едете. Есть мнение, что письмо отказников было организовано вами".

Что ответили?

- "Я никогда такими вещами не занимался". А начальник отдела обеспечения сборных РФС Володя Сахаров вообще заявил: "Я с тобой, тварь, больше разговаривать не буду". Хотя до этого были прекрасные отношения. Говорю: "Володя, ты не прав". - "Да пошел ты…"

Так и не общаетесь?

Спустя три года по случаю дня рождения накрываю стол в РФС. Заходит народ, поздравляет. Когда в комнате остались лишь я да девчонки из международного отдела, появляется Сахаров. Падает на колени: "Серега, прости!" Я был растроган до слез. И с Садыриным позже был разговор на эту тему. Мы пересеклись в Тольятти. Он привез туда "Зенит" на матч с "Ладой". А я судил игру "Крыльев". Поле в Самаре было не готово, и матч перенесли в соседний Тольятти. На стадионе в ложе VIP столкнулись с Садыриным. Он предложил махнуть по 50 грамм и отвел в сторону: "Извини, был не прав". Я расчувствовался: "Пал Федорыч, спасибо вам большое".

Но об этом не знают ни Семин, ни Игнатьев, ни Симонян. Они-то до сих пор уверены, что все подстроил я.

Бывший арбитр ФИФА и глава Коллегии футбольных судей Сергей Хусаинов знает столько историй, что рассказывать их может часами. Герои – сплошь известные люди: Виталий Мутко и Николай Толстых, Анатолий Бышовец и Станислав Черчесов, Олег Романцев и Валентин Иванов. И каждый раскрывается с неожиданной стороны.

«МУТКО СПРАШИВАЛ, КАК РАБОТАТЬ С СУДЬЯМИ»

– Вы с 1999 года вне большого футбола. Почему?
– Насчет меня дана команда – не подпускать. Кем? Виталием Леонтьевичем Мутко.

– ?!
– Рассказываю предысторию. У меня были хорошие отношения с Евгением Шейниным, он при Садырине работал в «Зените» администратором. Мутко становится президентом клуба, «Зенит» прилетает в Москву – и Женя в манеже «Спартака» нас знакомит. «Это мой друг, Хусаинов. Это Виталий Леонтьевич, президент клуба, он хотел у тебя кое-что спросить». Мутко в открытую: «Как работать с судьями?». Говорю: «Смотря какие цели вы преследуете. Если хотите подкупить арбитра, имейте в виду, что на выездном матче против вашей команды все будет с точностью до наоборот. Если хотите хорошее, уважительное отношение, нужны другие методы – не давить на арбитра, расположить его, чтобы в домашнем матче он к вам отнесся с симпатией и на выезде не «убил».
Через какое-то время из «Зенита» выгоняют Садырина. А я два раза в неделю играл в «Лужниках» в футбол с Лужковым. Там же и Папа был – Бышовец: тогда ходили разговоры, что он «Торпедо» возглавит. Я ему: «Анатолий Федорович, вас можно поздравить?» – «Да нет, Алешин все думает». – «А если я вас Питеру порекомендую?» – «Это очень интересно».

Звоню Женьке: «Вам нужна равнозначная замена Садырину?» – «А есть такая?» – «Бышовец». – «А он к нам пойдет?» – «Только сегодня с ним разговаривал».
Через три-четыре дня встречаемся в «Балчуге» – Бышовец и Мутко подписывают контракт.

– Пока все гладко.
– Слушайте дальше. 1998 год, в Питере игра «Зенита» с «Балтикой». Нас, судей, размещают в гостинице и сообщают: «Сейчас Виталий Леонтьевич подъедет. А вам, Сергей, Анатолий Федорович просил передать, что после игры приглашает на ужин». Объясняю ребятам из бригады, Шипко и Миронову, что поеду один. Они знают – если что и будет, поделим на всех.

Приезжает Мутко. Я вижу его в третий раз в жизни. Показывает город: «Сереж, я столько всего делаю!». Везет на матч.

А что такое для меня «Балтика» и Калининград? Это город, где я служил в армии, в одной спортроте с Леней Ткаченко, который в 1998 году был… главным тренером «Балтики». Армейская дружба – святое! Но Леня никогда себе не позволял звонить и о чем-то меня просить.

Приезжаем на стадион. Администратор «Зенита» повторяет предложение: «Ужин с Бышовцем».

Идет игра. Со стороны Васи Шипко Герасимец забивает гол. «Вне игры» – отменяю взятие ворот. С трибун полетели бутылки. Останавливаю секундомер. Пока бутылки собирали, пока трибуны успокоились, то да се – в итоге добавил семь с половиной минут!

– Чем закончилось?
– На последней минуте гости сравняли счет. Навес, Березовский пошел на выход. Я еще думаю: «Куда ты?!». Когда куча игроков в штрафной, ясно же, что вратарь до мяча не доберется. Так и случилось, удар головой – 2:2.

После игры администратор «Зенита» кричит Шипко: «Вася, ну я же тебя просил!». Я: «Что ты просил?» – «Помогите!» – «И ты хочешь сказать, что твоя помощь в ответ будет на всю оставшуюся жизнь? Ты так сделаешь, что он тебе сегодня поможет и дальше будет спокойно судить?» – «Анатолий Федорович сказал, что ужина не будет». – «Естественно».

Повезли на обычный ужин, после которого нас ждала группа болельщиков «Зенита», человек пять-шесть. Разгоряченные ребята хотели поговорить. «Почему не засчитали гол?» – «Вне игры». – «Почему так много добавили?» Тоже объяснил. Проводили до вагона, обнялись, все нормально.

– Что дальше?
– За матч мне ставят 7,5. Это положительная оценка, но у меня свой критерий, ниже 8,5 у меня никогда не было. Подал апелляцию, ее удовлетворили. Через некоторое время заседание Совета лиги, тогда после первого круга анонимным анкетированием определяли 10 судей, которых нужно отстранить. Голосовали 150 клубов: высшая лига, первая, вторая. Мне говорят: «Григорьич, тебя убрали». – «Как? Я же первую и вторую не сужу!». После заседания заходим в туалет, тренер Ковалев из Читы говорит: «Сереж, нам дали команду».

– Кто?
– Толстых. На следующий день после «Балтики» Виталий Леонтьевич звонил Толстых и сказал, что Хусаинов добавил ровно столько, чтобы гости сравняли счет, ему за это заплатили.

– Больше с Мутко не пересекались?
– Звонил, чтоб поздравить его, когда Виталий Леонтьевич пришел в РФС. Он: «Ты бы еще через год позвонил». – «У меня есть желание встретиться». – «Хорошо». Дает мне помощника по работе в Совете Федерации. Встречаемся, говорю: «В сборной лучше сделать так и так». А он мне несколько раз: «Кем бы вы хотели быть?» – «Вопрос не в этом. Не сделайте ошибок, нужно развиваться, идти вперед». – «Хорошо, передам Виталию Леонтьевичу. Скоро с вами встретимся». Тишина…

Я и Толстых звонил. Была у меня надежда, что с его приходом начнутся перемены к лучшему. Говорю: «Готов помочь. Могу в детско-юношеском футболе или еще где». – «Денег нет!» – «Я не денег прошу, а статус. Деньги я сам найду, знаю, как спонсоров привлечь». – «Нет!»
Когда он объявил, что будет делать ставку на прежнюю команду – Левников, Зуев, для меня все стало понятно. Валя Иванов один ничего не сделает, это же система!

– Вы и Толстых дорогу перешли?
– Помню, как у меня на кухне пили. Он советовался: «Серень, а как с этим вопросом? А с этим что делать?». Все было нормально, пока не случился известный эпизод с Чеботаревым – публичное избиение (в 1996 году после матча «Динамо» – «Алания» (1:1) и пенальти в ворота хозяев президент динамовцев Николай Толстых предложил судье Чеботареву «посмотреть в глаза ребятам»; из раздевалки арбитр вышел с окровавленной губой. – Прим. авт.). Юрка рассказывал, что кто-то нанес удар сзади и сбоку, позже выяснилось – врач Багдасарян.

Я после матча перехватил Юрку, они в «Советской» останавливались: «Тебе нельзя здесь оставаться, сваливаем». Потом мне рассказывали – только мы ушли, за Чеботаревым пришел наряд милиции.

На следующий день решили, что это дело так оставлять нельзя – сняли побои, поехали на «Футбольное обозрение» к Перетурину, сделали интервью. И с этого момента началось!

Последней каплей для моих недоброжелателей стал случай на матче «Локомотив» – «Динамо». Юра Ковтун грубо сыграл. Я позволил себе похулиганить, подбегаю, достаю обе карточки: «Юр, выбирай любую». – «Григорьич, только желтую!» Даю желтую. Ну и наверху, в ВИПе, прозвучало: «Он у нас дошутится!». Как приговор…

«ЗАКРЫВАЮ ГОЛОВУ ПОРТФЕЛЕМ, А НАВСТРЕЧУ БЕЙСБОЛЬНАЯ БИТА…»

– Судить вы закончили в 1999‑м. Заработанного за время судейской карьеры и работы в РФС (Хусаинов был администратором сборной при Бышовце и Романцеве) надолго хватило?
– Да что я там заработал? Что заработал, то и потратил. Накопительством никогда не занимался, а расходы всегда были – то одна жена, то вторая, дети… У меня же две дочери.

– После окончания судейской карьеры вы занялись футбольным бизнесом.
– Создал футбольный колледж. Открывал его параллельно с академией Кости Сарсания – он со мной советовался, но конкурентами мы не были.

Я нашел место, где можно жить, питаться, тренироваться, – в Щелковском районе, школа-интернат МИД. Показал родителям. До 2004 года мы там проработали. Пока депутат, который инициировал создание колледжа, не передумал. Почему – не знаю. Но мне потом рассказывали, что он со многими так поступал.

Хотел в Одинцове подобие такой академии создать, но в последний момент глава администрации района сказал: «Извини, сейчас питерские пришли». В Краснознаменске, в Щелкове пытался, тоже не получилось…

Недавно встречался с отцом Всеволодом Чаплиным (председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата. – Прим. ред.). Предложил под эгидой РПЦ и с благословения Патриарха создать систему интернатов для детей, у которых нет возможности заниматься футболом. Это образовательная профессиональная футбольная структура, дающая не только футбольное образование, но и достойное среднее. Есть люди, которые могут дать деньги, есть те, кто вхож к Президенту. Моя роль – организационная, создать структуру и наполнить ее квалифицированными тренерами. Чаплин заинтересовался.

– Вы столько лет без работы. На что живете?
– Друзья помогали, родственники. Есть люди, которым можно доверять. Иногда звонят: «Сереж, ты вхож туда-то, помоги. Мы тебя не забудем».

– Ходили слухи, что у вас много долгов.
– Так и есть. Но они уменьшаются – было 250 тысяч долларов, сейчас 150. Брал на колледж.

– Еще писали, что скрываетесь – то ли от кредиторов, то ли от следствия.
– Никогда и ни от кого не скрывался.

– В прошлом году Егор Титов в интервью «ССФ» заявил, что с 1999 года вы должны ему 10 тысяч долларов.
– Рассказываю, как дело было. Прихожу к Романцеву: «Давайте откроем футбольный колледж». Он говорит: «А мы как раз ищем директора футбольной школы «Спартака». – «Нет, я о колледже, это более элитное подразделение для детей с 14 лет». Разговор был при Заварзине (генеральный директор «Спартака» с 1997 по 2001 гг. – Прим. ред.), он сразу взял листок, ручку: «Какую зарплату хочешь?» – «Погодите, Юрий Владимирович, мы еще ничего не решили». – «Ладно, приходи с проектом».

Через пару месяцев встречаю Егора, он мне: «Поздравляю! Олег Иваныч сегодня объявил, что вы директор футбольной школы «Спартака».

Но со «Спартаком» в итоге не срослось. Через какое-то время звоню Титову: «Егор, если есть возможность, нужна десятка на колледж». – «Хорошо!» Приехал в Тарасовку, он мне в машине отсчитал деньги. «Как будет возможность, сразу верну». А потом раз – и все обрубилось.

Когда вы год назад напечатали слова Титова, я сразу ему позвонил: «Егор, что-то произошло?» – «Серень, да все нормально. Как вернешь, так и вернешь». Он-то знает, что случилось, – в 2002‑м открыл футбольный колледж, а в 2004‑м, после покушения, инвесторы ушли.

– Заказчиков покушения так и не нашли?
– Нет. Быстро нашли источник, ведь до покушения мне звонили. Я подключил ребят из группы «Альфа-антитеррор», и они договорились, что такого больше не будет. А исполнителей никто и не искал.

– Ваши предположения – кто это мог быть?
– Футбольный клуб «Локомотив», то есть люди, которые в нем работали. Они были уверены, что я переманиваю молодых футболистов. Однажды приехал из Орла, с просмотра, мне звонит директор локомотивской школы Линьков: «Ты чего? Орел – наша зона!». С Филатовым (бывший президент «Локомотива». – Прим. ред.) как-то разговаривали: «Линьков говорит, ты ребят воруешь». – «Валерий Николаевич, бог с вами!» Другие люди претензии предъявляли: «Ну чего, всех своровал? Мы знаем, что переманиваешь и по 50 тысяч долларов платишь». – «Какие 50 тысяч? Откуда такие деньги? За что?» Появилось письмо, инициатором которого выступил Олег Лапшин, он тогда ФШМ возглавлял, понесли его в РФС к Симоняну, но Колосков остановил, не дал бумаге ход. Сказал: «Сделайте лучше, чем у Хусаинова».

– Вы говорили, что подозревали бывшую жену, будто она тоже причастна к покушению.
– Подозревал. Она имела информацию. Еду домой, на 4‑ю Парковую улицу. Звонит: «Ты где?» – «Через пять минут буду». Ставлю машину, идут два пацана. Я к ним спиной, закрываю ворота стоянки и чувствую – сейчас что-то будет. Поворачиваюсь лицом, закрывая голову портфелем с документами, навстречу летит бейсбольная бита. Гнали меня до подъезда! По ногам били, один раз по голове прилично попали.

– Заявление на заказчиков подавали?
– На «Локомотив»? У меня не было оснований. Были только распечатки телефонных разговоров. Пришел в местный УБОП. Начальник, думаю, понял, откуда ноги растут, но сам: «Да нет, эти не могли». Глухарь.

«ЗАРЭЖУ!»

– В обычной жизни вам доставалось. А во время матчей под трибунами случались конфликты? Тема актуальная – президент ЦСКА Евгений Гинер после полуфинала Кубка России выступил в судейской.
– 1987 год, «Торпедо» – «Спартак», впервые сужу такой ответственный матч. «Спартак» проиграл, и под трибуной перед уходом с поля один авторитетный спартаковский болельщик громко мне кричит: «Донгыз!». В переводе с татарского – свинья. На следующий день в Федерации футбола администратор сборных Борис Кулачко рассказал об этом Колоскову: «Надо что-то предпринять». Симонян: «Давайте не будем, мы в клубе сами разберемся». Так ничем и не закончилось.

Еще до этого был случай. 1983 год, «Таврия» – «Ротор». Хозяева проиграли 0:1. После матча дверь в судейскую с грохотом открывается, входит мужчина: «Вы судья? Как же вас, такого молодого, могли назначить?». Помощникам моим говорит: «Об отпуске забудьте – сюда, в Крым, можете не приезжать!». Мне: «Вы у нас никогда больше судить не будете!». Все это в присутствии местной просмотровой комиссии, моих коллег. Я говорю: «Вы, извините, кто?». Это меня мой учитель, замечательный педагог и судья Сергей Алимов научил, как себя с такими людьми вести. «Я инструктор Крымского обкома партии Леонид Иванович Грач». – «Спасибо за ваши замечания, Леонид Иванович. Учту. Но у вас, наверное, и без футбола хватает проблем и задач, которые перед вами ставят ЦК КПСС, правительство. Может, в первую очередь надо ими заниматься?» Местные онемели. Он развернулся и молча ушел.

Потом в «Правде» выходит: «Есть такой арбитр – очень низкого качества. Как он может судить?».

Но это еще не все. В 1988 году корейцы, чтобы перед Олимпиадой обкатать свои арены, пригласили нас на Кубок президента. Основная сборная готовилась, поехали другие. Меня взяли судить. И угадайте, с кем я там жил в одном номере? С Леонидом Ивановичем Грачом! «Политруком» послали. «Сереженька, ты извини, я тогда был не прав».

– Судейская комната – особое помещение?
– Конечно! Никто не имеет права туда заходить, кроме самих судей, инспектора и представителей команд, которые после матча заполняют протокол. Часто это правило нарушается, тем более что хозяйская раздевалка с судейской порой буквально через стеночку.

– Главные тренеры к вам заходили?
– Романцев однажды обиделся после ничьей с «Локомотивом». «Спартак» до этого в Киеве «Динамо» грохнул 4:1, а тут вдруг ничья. Мы в ворота «Локо» гол не засчитали – Черенков передачу сделал, Шмаров забил, но мой помощник поднял флажок. Романцев потом: «Мы посмотрели пленку, «вне игры» не было». – «Олег Иванович, у нас такой возможности нет – пленки смотреть». – «Между прочим, когда я узнал, что вы нас будете судить, сказал ребятам: «Пипец». – «Каждый может думать что угодно, в меру своего воспитания».

Еще случай. В Кутаиси помощник в первом тайме отменяет гол хозяев. В перерыве заходит начальник команды Дуглас Петрович Кавтелашвили, кричит: «Ти што дэлаешь?!», берет стул и разбивает его об пол. Потом уже – в спокойной обстановке: «Запомните – в Грузии «вне игры» нет!».

– Угрозы в ваш адрес были?
– «Алания» – «КАМАЗ» во Владикавказе. В конце первого тайма даю пенальти в ворота хозяев – и к перерыву 0:1. Боря Тропанец из «КАМАЗа»: «Григорьич, мы где играем? Здесь такого никогда не было!». Иду под трибуны, там стоит двухметровый мордоворот, кричит мне: «Зарэжу!». Я в сердцах по мячу так дал, что он аж на трибуну улетел. Иду в судейскую, снимаю бутсы. Инспектор: «Сережа, что случилось?» – «Ничего. Я больше судить не буду. Пусть этот «зарэжу» судит». Батраз (гендиректор «Алании» Батраз Битаров. – Прим. ред.) прибежал: «Сережа, выходи судить, все будет хорошо!».

– Вам повезло, вас не били. А кого били?
– Серегу Лапочкина, прямо возле дома. Он какой-то матч в Раменском не так отсудил. Сашу Колобаева.

«КОЛЯ» – КОНЬЯК, «ВОЛОДЯ» – ВОДКА»

– Вы одновременно работали администратором сборной и судьей. Уникальная история!
– Для тех, кто точил на меня зуб, это был дополнительный козырь. Когда в Госкомспорте утверждали мою кандидатуру, Колоскову задали вопрос: «Не боитесь, что он скомпрометирует себя в судействе и это ударит по имиджу федерации?». – «Нет, мы ему верим». Поэтому, когда выходил на поле, понимал, что представляю не только себя, но и тех людей, которые мне доверяют. Дополнительная ответственность!

– Сложно было на двух работах?
– Сложно – когда сборная играет, чемпионат приостанавливается. А я либо в сборной, либо на судействе. 280 дней в году в командировках! По два-три загранпаспорта за год менял!

– Рассказывают: когда вас взяли в сборную Романцева, вы позвонили администратору «Спартака» Александру Хаджи, чтоб посоветоваться, и тот сказал: «Сереж, только водка».
– Было такое.

– Романцев предпочитал какую-то особую водку?
– «Столичную» калужского разлива, красный дизайн, пробочка-дозатор. Буль-буль-буль. Лобановский любил «Хеннеси», Константин Иванович Бесков тоже коньячок. В 1988‑м, в конце года Колосков созвал тренерский совет: Лобановский, Прокопенко, Малофеев, все остальные. После совета поехали в кафешку на Лужнецкой набережной. Симонян дал мне ключ от шкафчика в кабинете, где у него коньяк стоял. Сидели до самого вечера, я к шкафчику три ходки сделал. Киевляне заранее предупредили: «Только «Коля»!».

– Это что значит?
– Код, который в Киеве придумали. В 1990 году сборная в Новогорске готовилась к чемпионату мира. Вечером ребята сидят на ужине, а тренерский состав в малом корпусе делает пару заходов в баню и идет на второй этаж в 14‑й номер к Валерию Васильевичу на «итоги дня». Каждого спрашивают: «Коля»? «Володя»?» «Коля» – коньяк, «Володя» – водка. «Коля с приятелем» – две бутылки коньяка. Оттуда и пошло.

– Случалось, что игроки просили достать выпивку?
– В том же 1990 году сборная Бышовца готовилась к матчу с итальянцами. Жили в Бари. Коля (Колыванов) и Барсик (Юран): «Григорьич, давай сообразим чего-нибудь. Ты же можешь». – «Какого?» – «Красненького». Коробку красного я им принес, в выходной день вместе сели. Когда такие нагрузки, надо расслабиться. На следующий день к утренней тренировке я не смог встать. А они вышли!

– Молодые!
– Но я-то тоже удар держал!

– Практика?
– Только практика! Когда начинал в судейском корпусе на первом юношеском турнире в Камышине, ехал из Москвы в купе со своими преподавателями из Института физкультуры Иваном Ивановичем Лукьяновым и Сан Санычем Кирилловым. В поезде мужик-попутчик достает бутылку, ставит на стол. Говорю: «Я пас». Сан Саныч: «Судить не будешь».

– Кто не пьет, тот не судит?
– Не знаю ни одного из известных судей, который бы не пил.

– Случалось, что коллеги перебирали?
– Приехали в Вену судить «Адмиру Ваккер». Накануне матча на берегу озера – ужин. С нами сопровождающий, солидный такой бюргер, их назначали из числа бывших или действующих судей. Сидим – кушаем, этот бюргер предлагает спор – кто больше вина выпьет. Серега Анохин, четвертый арбитр, говорит: «Серень, переведи ему, сколько я могу водки выпить». – «Ты не путай, вина можно выпить много, но потом не встать». – «Да фигня!»

– И как выступил?
– Поражение! Приезжаем после ужина в гостиницу, расходимся по одноместным номерам. Через пять минут стук в дверь, помощники шепотом: «Серень, иди сюда». Картина – дверь в номер Анохина открыта, он сидит на кровати и… свистит. Собаку подзывает! Аноха дома собаку держал! Сюжет? На следующий день на завтраке спрашиваем у него: «Собаку-то нашел?» – «Да ладно! Травите, что ли?»

Другой случай. Летим в Венгрию на матч «Ференцвароша». В 9 утра рейс, заходим в самолет: я, Игорь Синер, Валя Иванов и Валя Будогосский, он был четвертым. Лететь чуть больше часа. Тележка с алкоголем, которую стюардессы в салоне возят, – в пух и прах! Когда выходить стали, я Иванова на себе нес…

Встречают президент клуба и девушка-переводчица. Заселяемся в отель. Мы с Синером на обед спустились, ребята – нет. На ужине Валя спрашивает: «Это кто?» – «Президент клуба, он нас утром у трапа встречал». – «Не помню». Отсудили нормально, «Ференцварош» очень прилично выглядел, но проиграли какой-то испанской команде. Переводчица приходит: «Мальчики, дайте я вас расцелую! Я видела вас вчера утром и сегодня на матче – как вам это удалось?» – «Так мы же русские люди!».

– Бывало, что прикрывали футболистов перед тренерами?
– Такого не было, было другое. Пришел Садырин в сборную, взял Ледяхова. Играем в Москве, у Игоря дебют. Подходит: «Григорьич, меня всего трясет. Волнуюсь! Мне бы стакан. Придумай что-нибудь». А в «Лужниках» на выходе из тоннеля – склад. Там во время матчей обычно – «поляна». Спартачи, ветераны. Заглянул туда: «Сейчас приведу одного товарища, приготовьте стакан, огурчик». Взял в руки трусы, иду к раздевалке, говорю погромче, для тренеров: «Игорь, я не могу тебе трусы подобрать. Иди лучше сам примерь!». Завожу на склад – Ледях как дал этот стакан! Ему протягивают огурчик, он: «Не надо». Успокоился, пошел и отыграл первый тайм.

«ГДЕ Я ТЕБЕ БУДУ БАБУ ИСКАТЬ?»

– С допингом в командах не сталкивались?
– Нет, есть другая история. В Новогорске грузимся, чтоб лететь на чемпионат мира. Врач-травник Малюта дает мне картонные коробки с трехлитровыми банками. «Сережа, только не разбить! Как приедем, аккуратненько в мою комнату». Потом увидел, что это такое. Отвар, по виду немного похож на мумие, жидкий, темно-коричневый. Перед игрой ребята из раздевалки выходят, чтобы на поле идти, и он каждому дает по чуть-чуть, с наперсточек, буквально по 30 грамм. Перед второй игрой против Аргентины я подхожу: «Док, а мне можно?» – «Отойди, Сережа. У них сейчас на поле с нагрузкой все выйдет, а тебе где я потом буду бабу искать?»

Черную икру с собой брали. В день игры футболисты ели. Как биодобавка энергетическая. Брали с собой и на торговлю, но в Италии так и не продали – там не понимали, что это такое. В Турции – да, можно было сбыть, в Скандинавии.

– Что обратно везли?
– Перед Евро-1992 поехали на товарищескую игру с «Шальке» в Гельзенкирхен. Днем летим обратно. Приехали в аэропорт, вещи сдали в багаж, ждем. Рейс наш, аэрофлотовский. Подходят ко мне Стас (Черчесов), Харек (Харин) и Лесик (Михайличенко). «Григорьич, мы газовики купили (газовые пистолеты. – Прим. ред.). Провезем?» – «Да вы что?!» – «Ну, ты же все можешь…»

А у немцев насчет этого строго – они не изымают, но сообщают нашим, что на борту стволы. Прилетаем. Ждем багаж. Осталась только эта троица. Наконец едут три сумки, и тут же появляются ребята в штатском из особого отдела: «Ваше? Пройдемте». Газовики изымают на хранение. Будешь вылетать обратно, заберешь, а ввести в нашу страну нельзя.

Это было в воскресенье. В понедельник утром Драганов (он тогда в таможенном комитете работал) звонит в РФС Колоскову. В 9 утра планерка, Тукманов мне: «Я тебя прошу, чтобы никакой огласки и чтобы нигде не фигурировал РФС!».

Ребята интересуются: «Нам про газовики забыть?» – «Спокойно!» Договорился и в назначенный день поехал в аэропорт. Пошли на склад, я написал, что вылетаю рейсом таким-то, получил пистолеты, встал в очередь на вылет, а у самого ни билета, ничего! Через полчаса приходит парень: «Вы Сергей Григорьевич? Пойдемте со мной». Проводил меня из аэропорта: «Все, до свидания!».

– Футболисты-хитрецы – кто вспоминается?
– «Спартак» зимой любил ездить на мини-футбольные турниры в Европу. Лучшему футболисту давали денежный приз – 10 тысяч долларов. Ребята договаривались – кто бы ни получил, делят на всех. И вот лучшим объявляют Мостового. «Санек, деньги!» – «Не, ребят, я не договаривался!»

В Италии сборная Бышовца на сборах. У Моста разболелся зуб, Зураб (Орджоникидзе, врач команды. – Прим. ред.) отвез в больницу. Вернулись, на следующий день во время тренировки опять нужно ехать. И тут Бышовец объявляет – завтра выходной. Все – ура, по магазинам! Мостовой узнал, бежит к доктору: «Гивиевич, ты слышал, завтра – выходной!» – «Саш, но нам-то к зубному». – «Зачем? У меня ничего не болит!»

– Много рассказали про алкоголь. А расскажите, как бросили.
– В 1999 году – после памятного выезда в Израиль, когда нашу бригаду отстранили от судейства, а я вообще закончил. Возвращаюсь в Москву, звонит мать, вся в слезах: «Сынок, я тебя прошу, не пей!» – «Мам, обещаю». С тех пор уже 15 лет – ни капли…

ФК "Спартак" Москва 1993 год

После игры "Спартак " - "Динамо" (Москва) , подарившей футбольным болельщикам незабываемое зрелище и заслуженно признанной лучшей пока игрой чемпионата, на информационные футбольные просторы вновь была вброшена тема судейства. Поскольку наши конкуренты работают с судьями почти не скрывая этого, а руководствуясь логикой щипача-карманника "А ты меня за руку ловил?", то необходимость рассмотрения каждого спорного решения в пользу "Спартака " через мощную увеличительную линзу является для них приоритетной задачей. В уголовном жаргоне есть такой глагол - "колбаситься", то есть громко возмущаться, изображая из себя честного человека, с целью отведения подозрений. То есть наши красно-синие конкуренты колбасятся в данном случае.

Но дело не в этом, всё равно их эксперты расскажут собравшимся всё, как нужно заказчикам, а вкладывать они будут не в Академию и стадион, а в судейский и журналистский корпус, дело в том, что как только у них появляются явные проблемы с их давно подмоченной репутацией, но из широкой штанины достаётся измусоленная колода про "судейство в 90-е годы". Тузом этой колоды является футбольный арбитр Сергей Хусаинов , которого горластая красно-синяя публика давно сделала "ручным спартаковским судьёй", который все 90-е годы тащил "Спартак" за уши на вершину". Так как это совершенно не соответствует действительности, но стало интернет-мемом, то давайте взглянем на его работу в матчах "Спартака " в 90-е годы.

Сергей Николаевич Хусаинов , 1954 года рождения, играл в своё время в молодёжных командах "Динамо" и "Торпедо" (Москва), но карьера в большом футболе из-за травм у него не сложилась, лишь в 1975 году он провёл несколько игр за махачкалинское "Динамо". В дальнейшем он стал футбольным арбитром и судил матчи чемпионатов СССР и России. Провёл 74 матча в качестве главного арбитра в чемпионате СССР и 102 матча - в чемпионате России. Неоднократно попадал в список лучших арбитров страны - в 1987, 1988, 1991-1994 годах и в 1996-1998 годах. Закончил карьеру судьи в 1999 году.

В 90-е годы Сергей Хусаинов в качестве главного арбитра судил следующие матчи "Спартака ".

1992 год. "Спартак " - "Асмарал" 5:1 (красных карточек в игре не было, назначил пенальти в ворота "Спартака", который был реализован), "Спартак " - "Локомотив" 4:1 (пенальти и красных карточек не было).

1993 год. "Спартак " - Локомотив 3:0 (пенальти и красных карточек не было).

1994 год. Сергей Хусаинов матчи "Спартака " в чемпионате страны не судил.

1995 год. "Спартак " - ЦСКА 3:1 (пенальти и красных карточек не было).

1996 год. "Спартак " - ЦСКА 3:1 (пенальти и красных карточек не было), "Спартак " - "Торпедо" 4:3 (пенальти в ворота "Торпедо", реализованный Тихоновым , красных карточек не было).

1997 год. "Спартак " - "Торпедо" 0:1 (пенальти и красных карточек не было в этой игре).

1998 год. Сергей Хусаинов матчи "Спартака " в чемпионате России не судил.

1999 год. "Спартак " - ЦСКА 1:0 (пенальти и красных карточек в игре не было).

Итак, как же отработал "карманный спартаковский арбитр" в играх "Спартака " в 90-е годы? Подведём итоги.

Судья Хусаинов провёл крайне незначительное количество матчей в качестве судьи в играх "Спартака ". За 8 сезонов он отсудил всего 8 игр с нашим участием. В этих играх он ни разу не удалил игрока наших соперников. В этих играх он поставил один пенальти в пользу "Спартака", и один пенальти в пользу наших соперников.

Хусаинов был московским судьёй и имел право судить только матчи между московскими клубами. Поскольку все 90-е годы в ПФЛ играли постоянно четыре московских клуба и в начале 90-х ещё и "Асмарал", то Хусаинов мог бы назначаться в 8-10 матчах чемпионата страны. Если бы он был карманным судьёй - именно так и происходило бы. Вспомним Карасёва и его усилия на армейской ниве. Но Хусаинов проводил в среднем один матч в сезоне, обслуживая игры "Спартака ".

Поскольку все выигранные чемпионаты страны "Спартак " по статистике заканчивал со значительным очковым отрывом от конкурентов, то судейство Хусаинова в одном-двух матчах чемпионата никоим образом не могло повлиять на окончательный турнирный расклад. Исключение - 1996 год и пенальти в ворота "Торпедо". Повторяю - единственный пенальти этого судьи в ворота наших соперников за все его годы судейства. Сравните с Карасёвым опять же и его работой в матчах ЦСКА.

Интересно отметить, что в 90-е годы "Спартак " исключительно часто судили питерские судьи - Левников, Безубяк, Иванов и прочие. Так, в 1995 году питерские судьи отсудили 12 игр с участием "Спартака ", в 1996 году - 13 игр, в 1997 году - 10 игр, и так далее. То есть треть чемпионата "Спартак " судили судьи из Санкт-Петербурга. Часто нас судили судьи Ибрагимов из Грозного, Бутенко, Баскаков. Всех их в симпатиях к "Спартаку " заподозрить трудно. А вот Хусаинов судил "Спартак " крайне редко.

Так зачем этим пустозвонам нужна эта явная и нахальная ложь про 90-е годы? Которую они смастерили у себя на колене в курилках ведущего спортивного издания и которую они так старательно тиражируют. Ведь "Спартак " выигрывал все 90-е годы по игре, мы просто лучше играли в футбол, и это знают даже они сами. А ложь эта нужна, чтобы вытаскивать её всякий раз, когда их подогретый арбитр с непроницаемым лицом указывает на точку после того, как их игрок симулирует нарушение, или игрок соперника изгоняется с поля за высосанное из пальца нарушение правил. Так что, давай, колбастесь, "армейцы", потерявшие не только спортивную честь, но и какие-либо духовные скрепы с великой командой лейтенантов. У вас сейчас иные кумиры.

Купер

При перепечатке данного материала гиперссылка на обязательна!



Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!
Была ли эта статья полезной?
Да
Нет
Спасибо, за Ваш отзыв!
Что-то пошло не так и Ваш голос не был учтен.
Спасибо. Ваше сообщение отправлено
Нашли в тексте ошибку?
Выделите её, нажмите Ctrl + Enter и мы всё исправим!